Как лопасненские мальчишки на Параде Победы побывали

Как и когда объявили о дне Парада Победы, я уже не помню. Скорее всего, по радио. Но мы, лопасненская станционная братва, готовились к нему заранее. Кучковались, жарко обсуждая, как будем добираться до Москвы, где встретимся, если растеряем друг друга. И, наконец, кто знает, как дойти от Курского вокзала до Красной площади и где лучше внедриться в колонны демонстрантов.
Дело в том, что, кроме самого Парада Победы должна была состояться демонстрация трудящихся. Вовка Свистун утверждал, что на Красную площадь можно будет пробраться втихаря, если приехать в Москву ночью, и позырить Парад.
– Так вот и позыришь, из кутузки, – возразил Витек Кошкин. Он был всех нас старше и пользовался непререкаемым авторитетом. – На Красной площади охрана будь-будь!
Решено было ехать в Москву на самом раннем поезде, а внедряться в колонны как можно ближе к Красной площади. Так получилось, что Москву, кроме меня, вовсе никто не знал. И я не мог похвастаться серьезными знаниями столицы. Однако бывал в ней довольно часто, гостя у тети. Это и обусловило решение Витька:
– Собираемся кодлой у метра, и Рексы ведет всех на Красную площадь.
Я слабо соображал, как смогу выполнить это, но принял столь важное поручение не колеблясь. К счастью, в родительской библиотеке нашелся старенький атлас Москвы, по которому я изучил наш путь следования, да еще и перерисовал, дабы не сбиться.
За два дня до назначенного срока на столицу и Подмосковье вдруг пролились небывалые дожди. Лили они не переставая, и на утренний московский поезд кодла наша собралась весьма поредевшей. Не буду рассказывать о всех злоключениях безбилетного путешествия, но у метро Курского вокзала собрались мы без потерь. Ещё до рассвета добрались до центра. И совсем близко от Красной площади укрылись в одном из дворов улицы Горького. А ливни, надо сказать, набирали все новую и новую силу. В конце концов демонстрация была отменена, и мы смогли следом за военной техникой продвинуться почти до самого Исторического музея.
Парад Победы шел без нашего участия, но мы слышали и видели его втекающим на Красную площадь. У музея Ленина и дальше, у гостиницы «Москва» и на площади Революции, собралась уже могучая толпа. Первые ряды её, упиравшиеся в сомкнутые колоны оцепления, состояли сплошь из мальчишек. Как оказалось позднее, на Парад Победы съехались и сошлись не только москвичи и ребята из столичной области, но и из других областей: Калининской, Тульской, Рязанской, Калужской… Столько мальчишек я потом не видел во всю свою жизнь. Даже на стадионах, на самых значимых футбольных играх. Все как один патриоты, все обуяны одним желанием – видеть Парад Победы, а значит, и участвовать в нем. Восторженный великий клич будущих граждан Страны-Победительницы плыл над Красной площадью. И его никогда не забыть мне! Мальчишки, многие из которых уже стояли у станков, учились в «ремеслухах» и ФЗО, убирали и молотили хлеба на колхозных полях, заявили тогда о себе как о надёжной и доброй силе, на которую может надеяться Отечество. И ещё о том, что они тоже Победители и готовы защитить свою Родину. Никто не собирал, не организовывал этих мальчишек – собрались они сами, дабы явить одну только любовь к своей стране.
Не знаю, не выдержали ли сомкнутые ряды оцепления силы, которая вдруг навалилась на них, а может быть, был дан приказ разомкнуть цепи – скорее все-таки первое – но вдруг я ощутил себя летящим в волне сверстников, выплеснувшейся на Красную площадь. С трибуны мавзолея ещё уходили члены правительства, ещё маршалы и генералы в голубых парадных мундирах с золотыми поясами стояли у поверженных знамен Рейха, которые начали забрасывать в военные полуторки, как хворост, но уже мчались по площади мальчишки военной поры с криком: «Ура! За Родину! За Сталина! Смерть фашистским оккупантам!..»
Ребята окружали военных и замирали перед ними восторженно. Уж больно сильными и прекрасными были эти люди в наших глазах, и необыкновенно красива была их парадная форма. А когда двинулись первые полуторки, груженные символами былой славы врага, братва бросилась вдогонку, зависала на бортах, стараясь стащить, порвать полотна знамен и штандартов, поломать древки. А кто-то из самых лихих «финочкой» либо «пиской» пытался срезать «челки» и золотые кисти. Молодые солдатики в кузовах отбивались от них.
Никто, кажется, не заметил, что дождь давно прошёл. Вокруг пели и плясали, «качали» победителей. Это получалось у братвы здорово: то тут, то там возникал крик: «Качать батю!» И со всех сторон мчались мальчишки, над их головами вдруг взмывал в небо «батя» в офицерском мундире либо в солдатских погонах…
У выхода с Красной площади было людно, но не тесно. Рядами стояли мороженщицы. У одной из них майор-летчик купил весь ящик: «А ну, братва, налетай! Угощаю!» И раздавал мороженое мальчишкам. Ящик опустел быстро. До сих пор помню вкус того брикетика. И лицо летчика, его золотую звезду на кителе, и ордена, и нашивку тяжелого ранения…
– Угощайтесь, сынки! Ответьте мне…
Но на что надо было ответить, не сказал, заплакал. Многие победители плакали в тот день…
Как давно это было! Шестьдесят восемь лет прошло. Но тот день в памяти моей, как день вчерашний…
Юрий Сбитнев