«Фундаментальные» задачи медицины

– Нож! – крикнул Филипп Филиппович. Нож вскочил ему в руки как бы сам собой, после чего лицо Филиппа Филипповича стало страшным. Он оска­лил фарфоровые и золотые коронки и одним приёмом на­вёл на лбу Шарика красный венец. Кожу с бритыми во­лосами откинули как скальп. Обнажили костяной череп. Филипп Филиппович крикнул: – Трепан! Борменталь подал ему блестящий коловорот. Кусая губы, Филипп Филиппович начал втыкать коловорот и высверливать в черепе Шарика маленькие дырочки в сан­тиметре расстояния одна от другой, так, что они шли кругом всего черепа. На каждую он тратил не более пяти секунд. Потом пилой невиданного фасона, сунув её хвост в первую дырочку, начал пилить, как выпиливают дам­ский рукодельный ящик. Череп тихо визжал и трясся. Минуты через три крышку черепа с Шарика сняли. Булгаков, наверное, пер­вый, кто описал подробно ра­боту нейрохирурга. Главврач Чеховской районной больницы №2 Антон Шаклунов улыба­ется, поясняя, что, конечно же, пересадить гипофиз невозмож­но, но само по себе описание операции замечательно. Не зря ж Булгаков был доктором… Но электрический современный трепан, к слову, до сих пор есть не во всех больницах. Многие сегодняшние врачи могут поза­видовать профессору Преобра­женскому. Электротрепан стоит дорого. В Красногорске, напри­мер, он есть, а в каком-нибудь отдалённом от центра хирур­гическом отделении вряд ли. Более привычный нструмент нейрохирурга – кусачки. Конеч­но, специальные, не строитель­ные. Кусачки эти, кстати, гово­рят, о-го-го как натирают руки. До мозолей. Проза борьбы за жизнь особенно прозаична… Врачи с нею как-то умеют при­миряться. Иначе бы этой про­фессии вовсе не существовало. За воротами венюковской больницы стоит маленькая часовенка. А рядом вырыт большой котлован. Здесь всем миром строят храм в честь удивительного православного святого Луки Симферопольско­го. Судьба его уникальна. Ва­лентин Войно-Ясенецкий, так звали в миру святителя Луку, родился в 1877 году в Керчи. Окончив киевскую гимназию, избрал медицину делом жизни. Он почитал своей обязанно­стью «заняться тем, что полез­но для страдающих людей» и поэтому не стал живописцем. А мог бы. Об этом он сам по­том писал: «Из неудавшегося художника я стал художником в анатомии и хирургом». После университета в составе Красно­го Креста участвовал в русско- японской войне, оперировал раненых. В Чите, в госпитале, святитель встретил и свою бу­дущую супругу, сестру мило­сердия Анну Ланскую. Кроме хирургической практики, буду­щий архимандрит занимался и научной работой. В 1917 году умерла от туберкулёза его жена. А в 1921 году Валентина руко­положили в сан священника, в 1923-м постригли в монаше­ство и вскоре хиротонисали в епископский сан. Заметьте, всё это происходило в 20-е годы прошлого века, в самый разгар богоборчества. «Я чувствовал, что мой долг – проповедью за­щищать оскорбляемого Спаси­теля нашего и восхвалять Его безмерное милосердие к роду человеческому», – так пояс­нял свой шаг сам святитель. Кстати, о таланте св. Луки как врача. Он одним из первых в России начал делать операции на жёлчных путях, почках, же­лудке и кишечнике, на серд­це и мозге, прекрасно владел техникой глазных операций. В 1924 году, за десять лет до официально известного случая трансплантации чужеродной почечной ткани, он пересадил больному почку свиньи… «Это вас Бог исцелил моими руками. Молитесь Ему», – так говорил он своим пациентам. За свои православные убеждения свя­тителю Луке пришлось запла­тить одиннадцатью годами мы­тарств по тюрьмам и ссылкам. В Архангельской ссылке св. Лука начал готовить к печати свой основной труд – «Очерки гнойной хирургии», который увидел свет в 1934 году. За этот труд он получил в 1946 году Сталинскую премию. Когда на­чалась Великая Отечественная война, он, будучи в очередной ссылке под Красноярском, стал консультантом госпиталей края и главным хирургом эвакого­спиталя. Он много работал, со­вершая по пять сложных опе­раций в день, несмотря на то, что в это время ему было уже за шестьдесят. Свобода пришла к нему лишь в 1942 году. В 1944 году он стал архиепископом Тамбовским, а в 1946 году – ар­хиепископом Крымским и Сим­феропольским. Жизненный путь святителя Луки завершил­ся 11 июня 1961 года в Симфе­рополе. Постановлением Сино­да Украинской Православной Церкви от 22 ноября 1995 года он был причислен к лику мест­ночтимых святых. Определени­ем Юбилейного Архиерейского Собора Русской Православной Церкви в августе 2000 года установлено всероссийское по­читание священноисповедника Луки, архиепископа Крымского и Симферопольского. Зачем больницам храм, думается, ни у кого вопро­сов не возникает. Это место, где зачастую о Боге начина­ют вспоминать даже самые «прожжённые» агностики. И ведь не только больные. За прозой жизни и под белыми халатами скрываются такие же, как все, люди. – Основная проблема у нас, конечно, с кадровыми вопро­сами связана, – возвращается Антон Шаклунов от рассказа о храме и темы вечности к по­вседневным реалиям, – Вот, боремся за возможность пла­тить достойную зарплату. Однако в этой борьбе уже есть существенные победы. За три последних года в ЧРБ–2 пришли работать 30 новых докторов. А всего больница «выросла» на 100 кадровых единиц. Шаклунов уверен, что сегодняшнюю венюковскую больницу просто не все знают: – По привычке к ней отно­сятся настороженно, может быть, когда-то это было и заслуженно, но сейчас здесь многое совсем по-другому. Раньше местные жители считали за счастье в По­дольский госпиталь поехать ле­читься, а сейчас даже военные, бывает, просят напротив – не переводить их туда. И с притоком кадров у нас ситуация редкая. Та­кого во всей области нет. К слову, в ЧРБ–2 в реани­мации работают столичные ре­аниматологи, местный – только один. Недавно Шаклунова даже пригласили выступить на фору­ме молодых врачей аккурат по поводу привлечения кадров. – Я сказал, что нужно сде­лать, чтобы завлечь молодых специалистов. Первое – жильё, второе – зарплата, а третье – ин­терес в работе. Чтобы было к чему стремиться, развиваться, расти профессионально. Сегодня в ЧРБ–2 есть даже штатный психолог, который работает не только с пациента­ми, но и читает лекции млад­шему и среднему персоналу, да и врачам. Главврач призна­ётся, что медик косяком в Ве­нюково пошёл, конечно же, тогда, когда «земля слухом полниться» начала – мол, квар­тиру дадут, зарплата хорошая. Но на все 100 единиц никаких служебных квартир не напа­сёшься. Это ясно, как белый халат. А потому Антон Шаклу­нов задумал давно ещё одно общее, «всемировое» дело. А именно, свой жилищный коо­ператив. Строили же когда-то от заводов и фабрик свои «са­мостроевские» дома советские люди. Они и сейчас стоят себе – и люди в них живут. Вот и хочет главврач веню­ковской больницы всех при­шедших и давно здесь работа­ющих специалистов, равно как и приехавших… прописать на месте. Чтобы рядом и дом, и работа. Если всё сложится, как задумано, придётся Шаклунову читать доклады ещё не раз – об ударных стройках и «фунда­ментальных» проблемах меди­цины… Ибо даже гениальный Преображенский не смог бы оперировать, отними у него Швондер с товарищами спаль­ню, столовую и смотровую. Ада БЕЛКИНА, Фото автора