Современный человек, особенно живущий в городе, воспринимает лошадь уже как нечто архаичное, даже экзотическое или как предмет роскоши, развлечение для богатых. А ведь совсем недавно (по историческим меркам, конечно) без коня, без лошадиной силы невозможно было обойтись ни в городе, ни в деревне, ни в мирное время, ни на войне.
Численность лошадей у крестьян Серпуховского уезда на рубеже XIX–XX вв. была довольно высокой: 13 064 (1890 г.). В том числе в Бавыкинской волости – 939 (в 30 селениях), в Бадеевской волости – 800 (в 29 селениях), в Стремиловской волости – 919 (в 31 селении). Без лошадей не могли обойтись хозяйства монастыря и церквей. Так, к 1914 г. при Вознесенской Давидовой пустыни их было 15, при Староспасской Преображенской церкви – 2, и по одной – при церквях в Крюково, Легчищево, Новосёлках, Васькино.
Цена доброй крестьянской лошадки в Серпуховском уезде была немалой: от 75-90 руб. в 1892-1896 гг. до 200 руб. в 1915 г. (во время войны всё подорожало). На её прокорм в год уходило в среднем около 87 руб.: 102 пуда овса – 51 руб. и 180 пудов сена – 36 руб. Периодическая ковка лошадей также не была дешёвой: поставить новую подкову – 25 коп.; перековать старыми подковами – 15 коп. (с каждой ноги). Главное средство перевозки – телега стоила 25-30 руб. с окованными железом колёсами и 15 руб. с неокованными.
Не все крестьяне были в состоянии круглый год содержать лошадь. Поэтому иногда использовалась такая схема: лошадь покупали на весну и лето, а к зиме её продавали, чтобы не тратиться на прокорм. На следующий год повторяли то же самое. Например, в д. Малицы в 1876 г. летом работали 25 лошадей, а к зиме их оставляли не более 20. Иногда покупали в складчину одну лошадь на 2-3 двора.
Такое явление как «безлошадность» не всегда означало обнищание крестьянского двора. В ряде случаев крестьяне практически переставали обрабатывать свой земельный надел, сдавали его в аренду, а сами большую часть года занимались отхожими промыслами. Например, в с. Стремилово в 1876 г. из 148 дворов 45 (почти треть) были «безлошадными». Но большинство мужчин из этих дворов с весны до поздней осени ездили по Московской и другим губерниям, где занимались довольно прибыльным «стекольным» промыслом (вставляли стёкла в окна домов).
Помимо пахоты и перевозки грузов в своём хозяйстве (дрова, сено, навоз и т.д.) лошади использовались многими крестьянами для заработка на стороне наличных денег, необходимых для уплаты налогов, податей, покупки промышленных товаров и проч. В XIX в. чаще всего крестьяне нанимались на подённую работу: с использованием своих лошади и телеги она стоила от 1 до 2,5 руб. за день в зависимости от сезона и условий работы.
Некоторые занимались разовыми перевозками грузов на различные расстояния. Плата за перевозку на 1 телеге с каждой версты: по шоссе –1-2 коп., по грунтовой дороге – 3 коп. Например, крестьяне д. Карьково доставляли дрова в Серпухов за 50 коп. с каждого воза. Перевозка одной телеги кирпича с кустарного завода в д. Дидяково до станции Шарапова Охота стоила 30 коп.
Были среди крестьян и свои «дальнобойщики»: за перевозку от Серпухова до Москвы 1 куля груза (8-9 пудов или 128-144 кг) в 1808 г. они брали 1,8 – 2,5 руб.
До ввода в эксплуатацию в 1866 г. железной дороги на участке Москва – Серпухов многие крестьяне сёл Бадеево, Лопасня, Садки и др. занимались прибыльным «ямским» промыслом. Потом бывшие ямщики переключились на перевозку дров (за 25 руб. в месяц) или стали подвозить пассажиров с вокзала и на вокзал, зарабатывая всего 20-25 коп. в день (1876 г.).
Характерное для прошлых веков конокрадство считалось одним из наиболее тяжких преступлений, как разбой или поджёг. Согласно «Русской Правде» в XI в. оно каралось «потоком и разграблением» – обращением преступника в рабство или высылкой с конфискацией имущества. По Соборному уложению 1649 г. за кражу лошади на службе наказывали отсечением руки. В конце XIX в. официальное наказание было гораздо мягче – за конокрадство в виде промысла виновных высылали в Сибирь, заключали в тюрьму или отправляли на исправительные работы в арестантские отделения на срок до 2 – 2,5 лет. Такое «либеральное» отношение властей к конокрадам явно не устраивало пострадавших крестьян, т.к. лишиться единственной лошади зачастую означало полное разорение хозяйства, голод, а иногда и гибель членов семьи. Поэтому нередко над пойманными с поличным конокрадами совершались самосуды в самых жестоких формах – их оскопляли, ослепляли или избивали до полусмерти.
О значимости для городского и сельского населения Серпуховского уезда использования в первые десятилетия ХХ в. лошадей как основной тягловой силы и транспортного средства свидетельствует тот факт, что даже в годы войн и революций их поголовье росло: в 1914 г. – 11 165 голов, 1917 г. – 11 475, 1921 г. – 12 403, 1923 г. – 14 879 (рост за 9 лет на 33,3%).
В Лопасненском районе (к 1933 г. – 41,8 тыс. жителей, 170 населённых пунктов) снижение количества лошадей стало значительным уже в первые годы коллективизации с началом использования техники: 23 трактора, 16 грузовых и 3 легковых автомобилей. Так что задорный лозунг из бессмертного романа «Золотой телёнок» – «Железный конь идёт на смену крестьянской лошадке!...» – на рубеже 1920–1930-х гг. был правдой жизни на все 100%.
Юрий Кобяков, «Читают Все»
Численность лошадей у крестьян Серпуховского уезда на рубеже XIX–XX вв. была довольно высокой: 13 064 (1890 г.). В том числе в Бавыкинской волости – 939 (в 30 селениях), в Бадеевской волости – 800 (в 29 селениях), в Стремиловской волости – 919 (в 31 селении). Без лошадей не могли обойтись хозяйства монастыря и церквей. Так, к 1914 г. при Вознесенской Давидовой пустыни их было 15, при Староспасской Преображенской церкви – 2, и по одной – при церквях в Крюково, Легчищево, Новосёлках, Васькино.
Цена доброй крестьянской лошадки в Серпуховском уезде была немалой: от 75-90 руб. в 1892-1896 гг. до 200 руб. в 1915 г. (во время войны всё подорожало). На её прокорм в год уходило в среднем около 87 руб.: 102 пуда овса – 51 руб. и 180 пудов сена – 36 руб. Периодическая ковка лошадей также не была дешёвой: поставить новую подкову – 25 коп.; перековать старыми подковами – 15 коп. (с каждой ноги). Главное средство перевозки – телега стоила 25-30 руб. с окованными железом колёсами и 15 руб. с неокованными.
Не все крестьяне были в состоянии круглый год содержать лошадь. Поэтому иногда использовалась такая схема: лошадь покупали на весну и лето, а к зиме её продавали, чтобы не тратиться на прокорм. На следующий год повторяли то же самое. Например, в д. Малицы в 1876 г. летом работали 25 лошадей, а к зиме их оставляли не более 20. Иногда покупали в складчину одну лошадь на 2-3 двора.
Такое явление как «безлошадность» не всегда означало обнищание крестьянского двора. В ряде случаев крестьяне практически переставали обрабатывать свой земельный надел, сдавали его в аренду, а сами большую часть года занимались отхожими промыслами. Например, в с. Стремилово в 1876 г. из 148 дворов 45 (почти треть) были «безлошадными». Но большинство мужчин из этих дворов с весны до поздней осени ездили по Московской и другим губерниям, где занимались довольно прибыльным «стекольным» промыслом (вставляли стёкла в окна домов).
Помимо пахоты и перевозки грузов в своём хозяйстве (дрова, сено, навоз и т.д.) лошади использовались многими крестьянами для заработка на стороне наличных денег, необходимых для уплаты налогов, податей, покупки промышленных товаров и проч. В XIX в. чаще всего крестьяне нанимались на подённую работу: с использованием своих лошади и телеги она стоила от 1 до 2,5 руб. за день в зависимости от сезона и условий работы.
Некоторые занимались разовыми перевозками грузов на различные расстояния. Плата за перевозку на 1 телеге с каждой версты: по шоссе –1-2 коп., по грунтовой дороге – 3 коп. Например, крестьяне д. Карьково доставляли дрова в Серпухов за 50 коп. с каждого воза. Перевозка одной телеги кирпича с кустарного завода в д. Дидяково до станции Шарапова Охота стоила 30 коп.
Были среди крестьян и свои «дальнобойщики»: за перевозку от Серпухова до Москвы 1 куля груза (8-9 пудов или 128-144 кг) в 1808 г. они брали 1,8 – 2,5 руб.
До ввода в эксплуатацию в 1866 г. железной дороги на участке Москва – Серпухов многие крестьяне сёл Бадеево, Лопасня, Садки и др. занимались прибыльным «ямским» промыслом. Потом бывшие ямщики переключились на перевозку дров (за 25 руб. в месяц) или стали подвозить пассажиров с вокзала и на вокзал, зарабатывая всего 20-25 коп. в день (1876 г.).
Характерное для прошлых веков конокрадство считалось одним из наиболее тяжких преступлений, как разбой или поджёг. Согласно «Русской Правде» в XI в. оно каралось «потоком и разграблением» – обращением преступника в рабство или высылкой с конфискацией имущества. По Соборному уложению 1649 г. за кражу лошади на службе наказывали отсечением руки. В конце XIX в. официальное наказание было гораздо мягче – за конокрадство в виде промысла виновных высылали в Сибирь, заключали в тюрьму или отправляли на исправительные работы в арестантские отделения на срок до 2 – 2,5 лет. Такое «либеральное» отношение властей к конокрадам явно не устраивало пострадавших крестьян, т.к. лишиться единственной лошади зачастую означало полное разорение хозяйства, голод, а иногда и гибель членов семьи. Поэтому нередко над пойманными с поличным конокрадами совершались самосуды в самых жестоких формах – их оскопляли, ослепляли или избивали до полусмерти.
О значимости для городского и сельского населения Серпуховского уезда использования в первые десятилетия ХХ в. лошадей как основной тягловой силы и транспортного средства свидетельствует тот факт, что даже в годы войн и революций их поголовье росло: в 1914 г. – 11 165 голов, 1917 г. – 11 475, 1921 г. – 12 403, 1923 г. – 14 879 (рост за 9 лет на 33,3%).
В Лопасненском районе (к 1933 г. – 41,8 тыс. жителей, 170 населённых пунктов) снижение количества лошадей стало значительным уже в первые годы коллективизации с началом использования техники: 23 трактора, 16 грузовых и 3 легковых автомобилей. Так что задорный лозунг из бессмертного романа «Золотой телёнок» – «Железный конь идёт на смену крестьянской лошадке!...» – на рубеже 1920–1930-х гг. был правдой жизни на все 100%.
Юрий Кобяков, «Читают Все»
